Правление Поэтов планетой Земля («велает-е-шаар»)

Начало: «Я в море хочу уплыть!»

Философ vs Поэт

Русский стихотворец Николай Гумилёв утверждал, что поэты должны управлять своими государствами, потому что они — самые умные люди. Николай Степанович объяснял это так: если человек может из миллионов слов выбрать самые гармоничные, так уж наверное он сумеет отсеять из перечня законов самые разумные! Но это еще не все: Гумилёв был убежден, что поэт — это прямой наместник бога на земле, потому что может словом творить миры. И если поэт приказывает дождю «стой», у стихии один выбор — немедленно подчиниться.
Габриэле д’Аннунцио должен был получить Италию, Анатоль Франс — Францию, себе Гумилёв прочил Россию. Прекрасно, если бы сие было так. Но даже во времена Русской Революции, когда происходило по выражению Александра Керенского «бесконечное творчество масс», художники возглавили только два региона — Алтай (Григорий Чорос-Гуркин) и белофиннскую Карелию (Аксели Галлен-Каллела).
А поэтам ничего не досталось, ну а тех из них, кто имел «волю к власти» расстреляли, как Гумилёва и довели до самоубийства, как Бориса Савинкова (официальная версия).
Всему виной была конечно система, однажды принятое человечеством учение о роли мысли в управлении массами.
Еще в так называемое «Осевое время» в первом тысячелетии до н.э. вдруг решилось, что Ойкуменой должен управлять Человек Философский — например — ученик Аристотеля Александр Македонский — образец для всех будущих мировых правителей. Мифопоэтическое мышление было объявлено тогда же достоянием маргиналов.
Психолог Джулиан Джеймс дополнил культурологические исследования прихода «Осевого времени» нейропсихологическими озарениями. Он заявил, что левополушарная форма сознания восстала против правополушарной синтетической и мифологической формы постижения мира, господствовавшей в человеческой среде вплоть до катастрофы Бронзового века. В шизофреническом конфликте двух полушарий победу над шаманами, пророками и оракулами одержали «сознательные» философы, и первый философ среди них — древнегреческий любомудр Платон — создатель концепции идеального государства.

Платоновские Идеи, первоосновы Бытия находятся в специальном гиперпространстве, все вещи мира суть их проявления, иконы и аватары. Познать изначальные идеи практически невозможно, люди находятся в пещере нашей заколоченной юдоли и судят об идеальном по теням на стене пещеры. Но кое-кто (Платон имел в виду себя и своего учителя Сократа), человек-с-пробуждённым-сознанием может идеи сии узреть. Такого рода великие люди (философы) отныне должны управлять государствами и имениями, организованными по принципу пирамиды. Сверху — философ, под ним — воины (люди-собаки), дальше трудовые массы и т. д.
С теории государства Платона стартовала мировая политика, какой мы её знаем по сию пору, по его лекалам с тех пор живёт всемирная корпорация жречества, потому что большинство мировых религий признают основные принципы платонизма: трансцендентность и недоступность мира идей и жреческое самосознание — каждый жрец он ещё и философ.
Платон же объявил, что поэзия должна быть изгнана из идеального государства, поскольку своими произведениями поэты де пробуждают, питают и укрепляют худшую сторону души и губят ее разумное начало.

Тайна Эйдолона

Вычеркнуть, отбросить, изъять, исключить, запретить учителям использовать «плохие» стихи в беседах с учениками и не давать поэту хора для постановки его трагедии, если он говорит о богах «что-то не то» — именно такими рекомендациями буквально пестрит текст платоновского «Государства». Там же Платон заявляет, что правители могут и должны применять ложь в качестве лечебного средства «ради своих граждан для пользы своего государства».
Главный враг для Платона — поэт, который отказывается быть «иконой» идеи (согласно его концепции все мы, а также все предметы космоса являемся иконами изначальных идей). Он отказывает поэту в восхождении к высшим измерениям и утверждает для него презрительный термин «эйдолон», обозначающий копию или образ, «призрак» идеи, не выражающий её сущности. У Платона слово это носит, как правило, бранный характер: «фабриканты образов» — такую характеристику заслуживают у него поэты и художники. И подобное мировоззрение просуществовало вплоть до сегодняшнего дня!
И только в конце 20 века французский философ Делёз попытался оспорить страшный ярлык «эйдолона», он взял популярное постмодернистское понятие «симулякр», провозгласил в своей концепции симулякр-эйдолон главным бунтарём против мира холодных идей и их безропотных копий-икон.

А несколько раньше Делёза, ещё перед Русской революцией, поэт Николай Гумилёв утверждал сходные концепции. Формируя литературную школу акмеизма, Гумилёв взял отринутый «эйдолон» на вооружение. В его представлении именно через «эйдолон — сущностный образ, может быть воплощена идея искусства и красоты». С начала философии было не так: вверху идеи, под ними образы, феномены, копии. А акмеисты заявляли, будто сибирские шаманы, что с небесами и высшими измерениями можно общаться напрямую через поэтические знаки-эйдолоны.
Поэтому, отвечая на вопрос «Что первичнее: форма или содержание в художественном произведении?», акмеист Осип Мандельштам в статье «О природе слова» писал о том, что все слова в произведении нужно рассматривать как самостоятельные образы, не отдавая предпочтения ни форме, ни содержанию.

Философские иерархии формы и содержания рухнули, любое слово при желании поэта открывало врата к любым сферам Бытия. Что конечно напоминает знаменитое изречение Пико делла Мирандолы: «Ты же, не стеснённый никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю». Акмеисты посмели амнистировать эйдолон и войти в отношения с богами, минуя философов, жрецов, госаппарат, медиамагнатов и работников МИДа.
Старший Гумилёв утверждал, что «поэтическое творчество есть оплодотворение одного духа другим посредством слова». Тогда читатель «испытывает то же, что сам поэт, так что мысль изреченная становится уже не ложью, а правдой». Деятельность акмеистов оказывалась сродни подвигу Прометея — они привносят в Мир Сей небесный огонь и через стихи передают его людям. Это не жрецы и философы, что сидят на яйцах своих трансцендентных идей и по капле передают пастве божественное послание. Нет! Поэты получают много и сразу всё раздают. И мир становится иным.

Озарения романтиков русского Серебряного века пришли к человечеству значительно раньше, чем начали меняться основные смысловые парадигмы нашей популяции. Поэтому акмеистов уничтожили и расстреляли. Товарищ Сталин примерял на себя личины учёного, царя-философа и даже лингвиста вполне в платоновском античном формате. И устроил русским поэтам самый настоящий поэтоцид, которого отродясь не было ни в России, да возможно и в человеческой хронологии. При нём были уничтожены поэты и писатели Клюев, Мандельштам, Орешин, Клычков, Пильняк, Эфрон, Хармс, Бабель, Корнилов, Третьяков, Пунин, Ярославцев, Нарбут, Мейерхольд, Олейников, Карсавин, Введенский… Про сидевших и покончивших жизнь самоубийством даже писать не буду, дабы не умножать наши печали. Калиброванный царь-жрец-философ Железного века, угадывал в мятежном силуэте поэта главного конкурента по влиянию на массы. Человек, с пробуждённым сознанием мечтал управлять миллионами правополушарников своей пирамиды, утверждая им, будто бог, что лучше для них, а что нет. А тут поэты путаются под ногами.

Восстание Эйдолона

У Бориса Акунина в сериале про сыщика Фандорина есть роман «Любовница смерти». Он повествует про поэтический клуб самоубийц, по правилам которого нужно было писать изысканные стихи и красиво уходить из жизни. И всем руководил философ платоновского типа, невероятный упырь «Дож», высасывающий жизнь, пользуясь поэзией и философией для своих манипуляций и власти над людьми, как он её понимал. Самое страшное стихотворение романа, словно бы выпало из досье про «Матросов» Вертинского и «Белый корабль» Лавкрафта:

Я ночью спать не могу
И днем я стучу зубами
На дальнем том берегу
Хочу быть призраки с вами
Будем вместе гулять как бывало
Скалить мертвые рты свои
И на зубчатые скалы
Заманивать корабли…

Припомним, что призрак согласно Платону это и есть эйдолон… В таком формате миссия «идеального философа» отлавливать и уничтожать акынов, словно «проклятые симулякры».
Акунинский философ селил поэтов в свои квартиры, в которые проводил специальные трубы, сделанные на манер диджериду австралийских аборигенов. При определённом порыве ветра они издавали глухие голоса: «Умри! Умри!». И поэты убивали себя, кто же выдержит такие голоса? Есенин, Маяковский, Цветаева многое могли бы рассказать про тайные трубы платоновского государства. Философ предстаёт в образе торговца между смертью и жизнью, он будто лярва в средневековой эзотерике — дух неупокоенного злого человека. Он не медиатор, но граница, черта (отсюда слово «чёрт») между мирами.
Но поэт это риск, он добровольно бросается в прорвы, прыгает на описанные Акуниным зубчатые скалы смерти. Поэт, да, тонет… а потом выныривает с другой стороны.
Потому что поэт — не только пророк, но и герой нашего мира.
Затянувшийся омерзительный Платон, как квинтэссенция любых жестоких систем в вашей голове бубнит и бубнит, что миром должны править философы. Но философы работают только в Мире Этом, в абстрактных моделях собственных схем. Нынче человечеству открылся бесконечный космос, новейшая физика признала существование иных миров. Явленную реальность способны понять и описать не философы, но поэты. (Философы наверное тоже могут, если будут аккуратно за поэтами двигаться в обозе поэтической энтелехии, и всё за ними записывать).
Но если есть волшебный эйдолон, если «призрак» это не призрак, но метафизический вестник бесконечной и вечной плазменной вселенной, то что получается?

Что все мировые герои, записанные философией и исторической наукой в «призраки» имеют шанс вернуться и обогатить, наполнить нашу скучнейшую юдоль. При таком фартовом раскладе может ожить даже призрак-эйдолон Пресвитера Иоанна, царя и трубадура, проживающего на Востоке в окружении магических зверей, дервишей и сотен тысяч золотых колесничих. С точки зрения «философского мировоззрения» Пресвитер Иоанн не более чем эйдолон Иоанна Крестителя, Чингисхана или императора Фридриха Барбароссы. Но с точки зрения поэзии этот главный симулякр Востока просто таки надежда на иное счастливое будущее нашей планеты. О его спасительном приходе в нашу юдоль поют барды и труверы, начиная со Средневековья. От их радостных рулад все тоталитарные системы, эгрегоры и уицраоры подлунной земли впадают в уныние и страх. Ведь в нашу юдоль вновь стучится Спаситель с пробуждённым сердцем, творящий вселенные через стихи!
Как это работает ещё в 1916 году показал «акмеист» Сергей Городецкий, написав либретто для «Скифской сюиты» Прокофьева. В ней Скифы и бог Велес спасают от мертвяков-старейшин и Чужебогов Девицу-Красоту, восхитительную Алу.
Спустя год произошла Русская революция и весь мир лицезрел вернувшихся на тачанках-колесницах скифов в войлочных колпаках-будёновках. Они пришли, чтобы искоренить Чужебогов и спасти Россию-Красу. И все мы с тех пор живём в поэтической и музыкальной скифской мета-вселенной Городецкого и Прокофьева!

«Велает-е-шаар»

Поэт и богослов аятолла Хомейни очень переживал, что у мусульман-шиитов нет развитой доктрины построения своего государства. Потому ортодоксальные шииты вынуждены тысячелетиями подчиняться разного рода правителям: истинным джиннам, философам и упырям. Тогда он взял и придумал концепцию Правления Богослова — велает-е-факих. Он заявил, что богослов способен управлять странами и народами. И так это всем понравилось, что в Иране произошла революция и к власти в стране пришёл богослов Хомейни. На основании собственной концепции, фактически собственного поэтического и юридического утверждения. Согласно своему «эйдолону», что внезапно попал в резонанс с волей небес и народных масс.
Потому к озарениям русских «акмеистов» давайте отнесёмся предельно внимательно! Зафиксируем их идею, что только поэты и способны органично рулить государствами будущего!

Стихослогатели мыслят сердцем, а не рассудком. Ведь если отталкиваться только от рассудка, то людьми может править любая нейросеть. Но эта бездушная нейросеть никогда не свяжет нас с бесконечными огненными мирами, не улучшит и не преобразит человека. Души у неё нет, и мыслить она сердцем не может.
А поэты способны утвердить в Универсуме любовь, свет и красоту, перевести популяцию в новую эпоху, поднять наши вибрации, достичь гармонии с природой и космосом.
Назовём новую концепцию по-персидски в честь родины главных поэтов человечества — Низами и Фирдоуси. У Хомейни Правление Богослова называется «велает-е-факих». По аналогии наше Правление Поэта мы будем именовать «велает-е-шаар». Новой эпохе — новое управление!
Где законы, как строки, а министры, как рифмы.
А со временем все музыкальные и поэтические артели и корпорации прямым голосованием выберут Главпоэта — долгожданного царя Золотого Века.
Велает-е-шаар — Председателя Земного Шара.
Что подобно пресвитеру Иоанну даст народам Земли правду, свободу, счастье и красоту.

Ведь управлять он будет особенным образом:

ЧЕРЕЗ СЕРДЦЕ, СТИХИ И ФОТОНЫ СВЕТА!

Павел Зарифуллин