Друзья, а вы знали, что Пятигорье – последний на Земле ареал единорогов? Историки подтвердят: именно здесь находили кости эласмотерия — «кавказского единорога». Ивану Грозному достался уникальный рог с приданным от второй жены, дочери кабардинского князя Темрюка, в народе прозванной — Мария «Пятигорка» (Кучьерэнá — её имя до крещения). Через этот брак русский царь породнился с силой магии Кавказа.
И не удивительно, и не случайно на моей картине: единорог и Ревекка-Шехина встречаются в Пятигорье.
Единорог в средневековых легендах мира — символ Христа, чистоты и духовной власти. Его рог, подаренный Грозному, был знаком, что сила этой земли признаёт его правление.
Ревекка в Библии — невеста Исаака, ставшая матерью всего народа. Шехина — женская ипостась Бога, Его Присутствие в проявленном мире.
Но эта история открывает портал к другой, гораздо более личной:
Много лет назад в академию живописи пришли двое в чёрном. Они искали среди юных художниц, способных написать Ревекку-Шехиню, её Божественное присутствие на Земле – проявление Святого Духа. Задание это передали избранным по крови художницам, но им не удалось. Преподаватель живописи сказала тогда людям в черном, чтобы предложили мне, и я согласилась, несмотря на то, что мне дали строгие указания — ключи: ковёр, верблюды, девушка с косами, натюрморт с фруктами, колодец в пустыне, кувшин… Это был чужой ритуал – материализации Духа, где я и моя кисть были лишь инструментом, ибо меня использовали, не просветив.
Пришло время, когда мне стал понятен их умысел, и я вернула её. Свою Шехиню.
На новом холсте уже не библейская сцена. Это — карта освобождения.
Преображенная Шехиня стоит на ковре, сотканном из звезд Вселенной, но уже не в пустыне, окруженная навьюченными верблюдами (символ – самого выносливого, терпеливого раба). Она в сердце благодатного Кавказа, где горы Бештау и Эльбрус — свидетели аннигиляции — её нового материального ПРЕОБРАЖЕНИЯ.
Шехиня взглядом своим воскресила Единорога – Великого Духа этой земли, хранителя древней силы Пятигорья. Они встречаются под двойным светом Луны и Солнца, где проявленная Шехиня – символ счастья в вечном равновесии мужского и женского. Это больше, чем картина. Это — икона союза земли и неба, инь — янь, Москвы и Кавказа, исторической правды и мистического откровения. Где цветок жасмина — знак чистоты помыслов и той незримой эфирной связи, что скрепляет всё воедино, преображая в любовь, а колодец — символ источника вечной жизни – бессмертной души.
Я не писала прошлое. Я написала вечное настоящее нашей Земли, где снежные горы, благоуханные фрукты и народные мифы — живые участники великой мистерии НАСЛЕДИЯ МИРА.
Сейчас я осознанно написала эту картину, а не по заказу «чёрных» за Диплом от известной международной организации. Я вернула мою проекцию небесного образа Шехини, рожденную моей душой, притянутую моим духом, которую у меня взяли на выставку, но, не спрашивая согласия, просто забрали. И я решила перенести мою Шехинию, закованную чужими ключами-ритуалами в наш прекрасный Сад Наследия — в пространство Пушкинского Дома на Кавказе, где нет места чёрной магии, а есть только свет творчества — духовной свободы.
Эта картина — моя клятва в том, что настоящий творец-художник-садовник не служит тайным культам “избранных” ради стяжания «верблюдов, нагруженных золотом». Он служит только Истине — Любви и Красоте. А для этого нужно лишь открыть в сердце дверь Шехине и призвать Единорога, чтобы найти путь в Сад.
Напомню, что по факту — Русь первое государство, имевшее в гербе, на государственной печати и на монетах символ единорога, и единственная нация, являющаяся космическим домом Единорога. Византийские императоры в государственной символике употребляли в сочетании с двуглавым орлом четыре герба префектур бывшей Римской империи, а именно: орла Италии, грифа Галлии, единорога Тартарии (Руси) и льва Иллирии.
Современные гербоведы лукавят, убеждая россиян, что все гербовые знаки и символы заимствованы у Европы, а самый древний гербовый знак на Руси это — двуглавый орел, Но сколько бы оборотни не сжигали исторические библиотеки и не уничтожали памятники Наследия России, не сотрут прошитую память на матрице Руси — сакральные символы и коды души русской: на золотых российских монетах Единорог изображался начиная со времён великого князя Московского Иоанна III, а с 1562 года на российском гербе единорог был главным символом, изображенным на в центре щита на груди двуглавого орла (до змееборца), и символ единорога был на двусторонних государственных печатях царя Ивана Грозного: Большой (от 1562 года) и Малой (от 1571 года), также на Больших государственных печатях царей Бориса Годунова, Лжедмитрия, Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, на печати Большого дворца времени царствования Михаила Федоровича. Лев и Единорог был и на знамени Ермака, бывшем с ним при покорении Сибири (1580-1582 гг.). Печатью с Единорогом скреплялись все письма Ивана Грозного, носящие личный (тайный) характер. Единорог также изображён на троне Грозного царя, на церемониальных топорах, сёдлах, оконных наличниках дворцов, на гербах российских дворянских родов Баташевых, Бонч-Бруевичей, Веригиных, Кудрявцевых, Остафьевых, Романовских, Стрекаловых, Тургеневых, Шуваловых, как щитодержатель включён в гербы Болтиных, Ермоловых, Козловских, Салтыковых, Лорис-Меликовых.
На русских знаменах эрмитажного собрания представлены оба вида изображения единорога, как одного, так и в паре со львом, и позволяет поставить наши знамена в ряд русских геральдических памятников конца XV — XVII в., несущих на себе изображение «инрога». В славянских землях Белый Единорог, борющийся со львом, известен по печати верейского князя Василия Михайловича, привешенной к его договорной грамоте с Иоанном Третьим от апреля 1482 года.
А.Лакиер перечислил 23 предмета с изображением единорога, принадлежавшим русским царям и в русской государственной геральдике. Во время археологических раскопок в Московском Кремле специалисты Института археологии РАН обнаружили археологическую сенсацию: сохранившиеся волосники — расшитые золотом женские головные уборы XI-XVI в. с изображениями мифического единорога с элементами растительного орнамента — «древа жизни». Эта находка подтверждает — с древности изображение единорога, или индрика было широко распространено в искусстве Руси. В 1560-х годах единорог был не только личным знаком Ивана Грозного и геральдическим символом московских князей, именно поэтому золотом вышиты единороги на головных уборах княгинь, эмблемах, царских предметах, часто использовались в архитектуре, декоре, в предметах декоративно-прикладного искусства, на одежде. И сейчас на Красной площади шпили Исторического музея и шпили музея в Коломенском украшают единороги-флюгеры.
По необъяснимой историками причине, по окончании правления царя Алексея Михайловича Романова, символ единорога, как государственный знак внезапно исчез на Руси, и появился на Британском гербе, прикованным цепью к острову. Фигуры щитодержателей британский герб на протяжении веков много раз менял: были в паре со львом — серебряная антилопа, серебряный лебедь, серебряный кабан, красный валлийский дракон и серебряный гончий пес. Но с 1603 года у щита по сей день на гербе утвердились коронованный британский лев с плененным колючим ошейником с цепью русский Единорог… Странно, что для англоязычных стран свободный единорог (символ Христа) на гербе так страшен и опасен для драконов и львов?
История оскорбительных писем Ивана Грозного к Елизавете I, возможно стала ключом к причине заточения сакрального символа России на острове туманов. Телепортация единорога с русского герба на британский герб — это банальная месть оскорбленной королевы Елизаветы I, или просчитанная стратегия для магического ритуала по лишению России духовного тотема? А ведь получилось! Без войн и каких-либо усилий британцы достигли полного триумфа на 400 лет, управляя волей и ресурсами зачарованных россиян, которые без гарантий на безопасность стремятся перевести все свои ценности, детей и родителей во вражеское логово, где никогда не смоют клеймо – чужие; но все равно бессознательно рвущиеся в пространство плененного духовного покровителя – к Единорогу – символу единения русской Души.
Виринея Байрос
Картина — Анастасии Платовой
