Мы к истине
Спешим небыстро —
Спроси любого
Каббалиста…
Опыт сравнительно-мифологического анализа
В истории культуры нередки случаи, когда архетипические образы, рождённые в совершенно разных традициях, обнаруживают глубинное структурное родство. Порой это родство оказывается настолько сильным, что заставляет исследователя задаваться вопросом о прямом влиянии или заимствовании. Ещё интереснее случаи, когда мы имеем дело не с заимствованием, а с тем, что можно назвать архетипическим резонансом — самостоятельным воплощением сходных мифологических моделей в разных культурных контекстах.
Именно такой случай представляют собой Голем из пражских легенд, получивший классическое литературное воплощение в одноимённом романе Густава Майринка (1915), и Голлум — персонаж эпопеи Дж.Р.Р. Толкина «Властелин колец» (опубликовано в 1954–1955 гг.). При внешней несхожести этих персонажей (один — глиняный амбал, другой — мутировавшее существо, изначально бывшее хоббитом), между ними прослеживается глубинный структурный изоморфизм, позволяющий говорить о них как о двух воплощениях единой мифологемы.
1. Имя как код: лингвистический фундамент
Первое, что обращает на себя внимание даже при поверхностном взгляде — звуковое сходство имён. Его можно рассматривать не как доказательство прямого заимствования, а как возможный фонетико-семантический резонанс, отражающий сходство архетипической функции образов.
Древнееврейское גּוֹלֶם (Golem) означает «нечто бесформенное», «сырая масса», «эмбрион», «незавершённое». Это слово встречается в Псалмах (138:16; в масоретской нумерации 139:16), где обозначает ещё не сформировавшийся зародыш. Голем — существо, которое ещё не стало полноценным человеком или не было им изначально в силу своей искусственной природы.
Имя Голлум (Gollum) Толкин выводит из-за привычки персонажа издавать неприятный гортанный звук. Однако, будучи филологом, Толкин придавал именам структурное значение. Внутренняя сущность Голлума — это также незавершённость. Он — хоббит, застывший в перманентном изменении; существующий в промежуточном состоянии между жизнью и смертью. Он не может ни жить полноценной жизнью, ни окончательно умереть, пока существует Кольцо.
Для оценки степени случайности такого сходства возможно прибегнуть к упрощённой вероятностной модели. Если рассматривать шестибуквенную структуру типа
G V l C V m
где V — гласная, C — согласная, то число возможных комбинаций в рамках латинского алфавита (учитывая, что буквы G, l, m фиксированы и не участвуют в вариативности) составляет:
5 × 21 × 5 = 525
То есть среди 525 потенциальных форм данного фонетического типа существует лишь одна точная последовательность «Gollum». Вероятность её случайного возникновения внутри такой модели составляет:
P=1/525≈0.0019
что соответствует приблизительно 0,19%.
Если же учитывать совпадение начального кластера «Gol-» и финальной согласной «-m», то при равномерном распределении букв вероятность подобного совпадения оказывается ещё ниже и лежит в диапазоне от 0,005% до 0,2% в зависимости от строгости допущений.
Разумеется, литературные имена не формируются как случайные последовательности символов, и фонетическая интуиция автора существенно сужает пространство возможных форм. Тем не менее, статистический расчёт показывает, что столь близкое совпадение не является тривиальным. Оно статистически редкое и потому усиливает гипотезу о неслучайном характере фонетического выбора — будь то осознанная перекличка или бессознательный архетипический резонанс.
Таким образом, даже на уровне имени обнаруживается не просто внешняя схожесть, а структурно нетривиальное совпадение, требующее объяснения в рамках более широкой культурно-мифологической модели.
2. Хронология и гипотеза влияния
Ключевой вопрос, возникающий при сопоставлении этих образов: мог ли Толкин знать о Големе, и если да, то в какой форме?
Роман Густава Майринка «Голем» вышел в 1915 году и мгновенно стал европейским бестселлером, открыв широкой публике мистическую атмосферу пражского гетто. К 1920 году появилась и знаменитая экспрессионистская экранизация Пауля Вегенера “Der Golem, wie er in die Welt kam” («Голем, как он пришёл в мир»), закрепившая визуальный образ глиняного великана в массовом сознании.
Толкин начал работу над «Властелином колец» в конце 1930-х годов, а активно писал роман в 1940-е. К этому времени образ Голема уже превратился из узко-каббалистического в общеевропейский архетип «искусственного человека» или «монстра, созданного магией». Толкин вращался в кругу оксфордских интеллектуалов («Инклинги»), где обсуждались мифология, эзотерика и новейшая литература. Отсюда и вероятность его знакомства с образом Голема в общеевропейском культурном поле представляется мне высокой.
Однако принципиально важно, что Толкин не заимствует сюжет или атрибутику. Он осуществляет трансформацию архетипа. У Майринка Голем — порождение суровой и мрачной каббалистической магии, существо без души, обитатель лабиринтов подсознания. У Толкина Голлум — существо, наделенное трагической памятью о своей человечности. Толкин «очищает» архетип от конкретной эзотерической обрядности, но сохраняет его мифологический скелет.
3. Структурный изоморфизм: стихии как агенты судьбы
Наиболее убедительным доказательством родства двух образов служит не внешнее сходство, а тождественность их пути, который выстраивается вокруг двух ключевых стихий — Воды и Огня.
3.1. Река как пространство инициации
В обоих случаях появление существа в мире (или его превращение в чудовище) связано с рекой, которая выступает не просто как фон, но как активный агент трансформации.
· Голем создан раввином Лёвом из глины, взятой со дна Влтавы. Река предоставляет сырую, девственную материю, которая станет телом. Вода здесь выступает как матрица, лоно, первородный хаос, из которого рождается форма.
· Голлум (тогда еще Смеагол) находит Кольцо Всевластья в Великой реке Андуин. Он поднимает со дна не просто вещь, а судьбу и проклятие, которые навсегда изменят его облик и сущность. Река здесь не столько рождает, сколько проявляет сокрытое: Смеагол уже был потенциальным убийцей (которому предстоит убить кузена и друга Деагола за Кольцо), и воды Андуина лишь катализатор его трансформации…
В обоих случаях река выступает как граница между мирами — профанным и волшебным, человеческим и чудовищным; символизируя глубину, бессознательное, тайну.
3.2. Огонь как завершение цикла
Если вода даёт начало, то огонь завершает путь. И здесь симметрия становится зеркально-структурной.
· Голем после создания проходит обжиг в печи. Без огня глина остается лишь глиной. Именно огонь придаёт ему твёрдость, способность двигаться, жить и исполнять волю создателя. Для Голема огонь — это рождение, закрепление формы.
· Голлум погибает в жерле вулкана Ородруин, падая вместе с Кольцом. Огонь Роковой горы, который когда-то выковал Кольцо, теперь поглощает и носителя, и само Кольцо. Для Голлума огонь — это смерть, уничтожение формы.
Но если взглянуть шире: огонь в обоих случаях выступает как сила, завершающая творение. Огонь печи доделывает Голема, придавая ему окончательную функциональность. Огонь вулкана доделывает Голлума, возвращая его и Кольцо в первоначальное, расплавленное состояние…
В этом смысле оба существа проходят через огонь как через финальную стадию своего предназначения.
4. Сущность и функция: служение как проклятие
И Голем, и Голлум определяются через служение — и в этом их трагедия как существ, лишенных автономной воли.
Голем:
· Создан магией человека (каббалиста).
· Материален (глина, оживлённая сакральным словом).
· Служит, пока его контролируют (пока на лбу написано אֱמֶת «эмет» — «истина» а в рот вложено написанное на бумаге имя Всевышнего, то что именуется в иудаизме «Шем», а в европейской традиции Тетраграмматон יהוה)
· Без контроля становится опасным, разрушительным.
Голлум:
· «Создан» магией Кольца (частью души Саурона).
· Материален (мутировавший хоббит, живущий неестественно долго).
· Служит Кольцу, его воля полностью подчинена артефакту.
· Без Кольца становится беспомощным, теряет остатки личности.
Параллель становится ещё более отчетливой, если рассматривать Кольцо как аналог каббалистического шема (имени Бога, вкладываемого в Голема). Кольцо — это и есть «шем» Голлума. Пока Кольцо существует, Голлум сохраняет свою искажённую целостность. Когда Кольцо уничтожено (как извлечение бумаги с именем Всевышнего изо рта Голема, либо стирание первой буквы «алеф» в слове «эмет» на его лбу), «мет» — «смерть» настигает его, и он исчезает, падая в огонь.
(Строго говоря, корень слова «מוות» (смерть) на иврите מ-ו-ת. Вторая буква корня слабая, в различных формах слова она исчезает или переходит в гласную, посему я и пишу здесь вариант «мт», «мет»)
5. Два берега одной реки
Проведённый анализ позволяет утверждать, что сходство между Големом и Голлумом выходит далеко за пределы случайного совпадения или простого литературного влияния. Мы имеем дело с развертыванием единой мифологической модели, основные параметры которой можно свести к следующему:
1. Водная стихия отдает существо миру (глина из Влтавы / Кольцо из Андуина).
2. Функция служения определяет его существование (защита общины / в рабстве у Кольца).
3. Огненная стихия завершает цикл, возвращая существо в первоначальное состояние (обжиг в печи / гибель в вулкане).
Голем, рожденный из глины и слов, и Голлум, рожденный из алчности, обретения сверхспособности и магии Кольца, оказываются братьями в рамках общеевропейского мифологического воображения. Один прошёл через печь пражского гетто, другой — через жерло Роковой горы, но оба ведомы одними стихиями…
Это родство говорит о глубинном единстве европейской культуры, способной на разных языках и в разные эпохи рассказывать истории об одном и том же: о существах, созданных неестественным путём, обречённых служить и находить свой конец там, где стихии сходятся в вечном круговороте творения и уничтожения, рождения и смерти, материи и антиматерии, Света и Тьмы…
Голем и Голлум — это два берега одной реки, текущей из пражского гетто через оксфордский кабинет профессора филологии прямо в жерло Роковой горы. И эта река — суть сама европейская культура, непрерывно переплавляющая свои древние архетипы в новые, узнаваемые формы…
Марк Вольф
